Экономическое совещание под председательством президента России Владимира Путина показало, что министры и Центробанк со своими прогнозами ошиблись. Теперь мы увидели развитие событий. Владимир Путин спросил — "а где". Министры ответили — не получилось. Беда, получается?
Официальный прогноз роста российского ВВП на 2026 год снижен до 0,4%, а на 2027‑й — до 1,4%. Формально это выглядит как честное признание того, что экономика растёт слабее, чем ожидалось. Но, по словам директора Центра исследований социальной экономики Алексея Зубца, дело не в «подгонке цифр», а в том, что сама модель, которую выбрали экономические власти, завела страну в затяжную стагнацию:
Там на самом деле никто ничего не подгонял. Просто реально экономика затормозила больше, чем они бы хотели, и торможение, к сожалению, продолжится,
— говорит Зубец.
Собеседник Царьграда говорит, что полтора года политика дорогого кредита постепенно меняла конфигурацию всей хозяйственной системы:
Экономика была заточена на рост в 2023 году, а сейчас она заточена на самовоспроизводство. А простое воспроизводство не предполагает экономического роста.
Экономист подчеркивает, что даже резкое смягчение денежно‑кредитной политики не даст немедленного результата: «Если завтра уронить ставку в пол, послезавтра экономического роста не будет. Нужно раздавать льготные кредиты, запускать госзакупки. Все это займет полгода минимум», — поясняет он.
По оценкам Зубца, требуемый эффект для власти — пусть небольшой, но устойчивый рост ВВП — достичь существующим набором инструментов уже невозможно: «Они много месяцев рассказывали президенту, что мы замораживаем экономику, но рецессии не будет. Но охладили её так, что началась рецессия. И рост обеспечить теми инструментами, которыми они пользуются, невозможно, даже если захотеть. В этом главная проблема», — подчеркивает эксперт.
Вот и получилось, что президент спросил – «а где», министры же расписались в бессилии, но с корректировкой.
Отсюда вывод эксперта: российская экономика фактически обречена на период стагнации:
Мы обречены на стагнацию экономики и на депрессию, по крайней мере до конца года. Наши расчеты не показывают роста ВВП до конца 2026 года — это точно,
— констатирует Зубец.
При этом, напоминает он, для людей важен не сам по себе ВВП, а динамика доходов. «Простым людям совершенно все равно, растет экономика или нет, главное, чтобы росли доходы и благополучие не падало. Но проблема состоит в том, что и роста доходов, по заявлениям Новака, мы тоже не увидим», — отмечает директор Центра. Это, по его словам, неизбежно скажется на общественных настроениях: «Из этого вытекает уменьшение числа тех, кто доволен своей жизнью, кто счастлив, кто поддерживает власть. Рейтинги власти — они же не растут. И вот это последствия той политики, которую наше правительство… даже не правительство, а Центробанк проводил последние полтора года».
Не менее жёстко Зубец оценивает и саму стратегию Банка России по таргетированию инфляции. Регулятор по‑прежнему говорит о цели в 4% и не спешит пересматривать свои прогнозы, несмотря на обсуждение на совещании у президента. «Это прогнозы, взятые с потолка. Рассчитывать на инфляцию в 4% может либо человек, который мало чего понимает в экономике, либо человек, которому…», — замечает эксперт, добавляя, что логика ЦБ определяется не экономикой, а чиновничьими инстинктами.
Одно из правил поведения чиновников — никогда не признавать своих ошибок. Центробанк действует по этой логике. Проще сохранить прогноз и сказать, что да, мы верим, что будет 4%. Хотя понятно, что никаких 4% не будет,
— говорит Зубец. Он сравнивает такую политику с попыткой «лепить горбатого к стенке» — убеждать общество в том, чего заведомо не произойдет.
Что произойдет, когда станет окончательно ясно, что цель по инфляции не достигнута? «Ну да. Не получилось, извините», — описывает он ожидаемую реакцию регулятора. По словам Зубца, политика ЦБ одобряется первыми лицами государства, и очередную ошибку регулятору, скорее всего, простят:
Считается, что их политика способствует сохранению макроэкономической стабильности. Макроэкономическая стабильность в условиях войны — это действительно очень важная вещь. Считается, что стабильность важнее, чем экономический рост,
— поясняет эксперт.
В этих рамках Банк России действительно выполняет свою задачу: финансовая система остаётся устойчивой, резких всплесков инфляции нет. Но цена такой устойчивости, по оценке Зубца, — отказ от развития: «В стране стабильность — она есть. Но экономического роста нет. Ну, бывает. Главное — стабильность», — иронично резюмирует он.