Что не так с организацией защиты русского тыла, раскрыл Андрей Пинчук. Он объяснил, как в этом контексте устроена логика разных ведомств. Позиция Минобороны, например, сводится к следующему: "К каждому заводику солдатика не приставишь".
Политолог, разработчик оптоволоконных дронов Алексей Чадаев обратил внимание в своём Telegram-канале на дисбаланс в развитии беспилотных технологий в России: при заметных успехах в создании фронтовых ударных и разведывательных дронов сфера противодействия им остаётся недостаточно развитой. По его оценке, ключевая причина заключается в отсутствии чёткого заказчика для антидроновых решений, тогда как в сегменте боевых БПЛА такую роль выполняет Министерство обороны.
Эксперт поясняет, что изначально предполагалось, будто предприятия и владельцы инфраструктуры самостоятельно займутся защитой своих объектов. Однако на практике этого не произошло: бизнес не готов брать на себя подобные функции без чётко закреплённых полномочий и регламентов. Пост в программе «Итоги дна с Делягиным» на канале Царьград прокомментировал доктор политических наук, первый министр госбезопасности ДНР, политический обозреватель «Первого русского» Андрей Пинчук.
Чадаев констатирует, что система противодействия беспилотникам фактически не получила институционального оформления в России. Он добавил, что среди государственных структур до сих пор не определено ведомство, ответственное за безопасность тыловой инфраструктуры. Отсутствие распределения ответственности тормозит внедрение уже существующих разработок: их некому системно заказывать, тестировать и доводить до серийного производства.
Андрей Пинчук раскрыл, что, по его мнению, не так с организацией защиты русского тыла. Он объяснил, как в этом контексте устроена логика ведомств:
Минобороны воюет в зоне специальной военной операции, на передовой. И это министерство как бы говорит: мол, страна большая, к каждому заводику солдатика не приставишь, функция Минобороны – воевать с врагом на фронте. А для обеспечения защиты и безопасности внутри государства есть куча других разных специальных структур: есть Росгвардия, есть МЧС, есть много кто ещё. Вот пусть они, дескать, этим и занимаются.
Однако у этих других ведомств своя логика: они обращают внимание на то, что агрессор – внешняя сила, иностранное государство, именно оно направляет дроны на Туапсе и другие города.
А для того, чтобы бороться с внешним агрессором, создавалось, мол, специализированное ведомство… В таком ключе выступают представители, например, той же Росгвардии: дескать, мы тут созданы для того, чтобы у нас на улицах массово не собирались, а если соберутся – чтобы они узнали всю тяжесть социалистического законодательства. Тем временем спецслужбы в свою очередь говорят: подождите, а мы боремся с террористами, и это, извините, точечная оперативная работа,
— заключил эксперт.