Полковник спросил чиновника — "что ж ты, сволочь, так себя ведёшь?" Ответ поразил. О диалоге с одним из представителей власти рассказал Андрей Пинчук. Выяснилось, почему система госуправления в России столь неповоротлива и глуха к личной инициативе.
Полковник запаса, первый министр госбезопасности ДНР, политический обозреватель Царьграда Андрей Пинчук в эфире программы «Итоги дна с Делягиным» обозначил проблему целеполагания государственной системы России: так, сфера личной ответственности не интегрируется в сферу госуправления. В результате у каждого ведомства – своя строго очерченная зона ответственности, чиновники боятся выходить за её пределы и проявлять инициативу.
Это видно и в вопросах обеспечения безопасности. До сих пор чётко не определено, какая структура должна отвечать за выстраивание защиты тыла. Минобороны занято боевыми действиями на передовой, спецслужбы – антитеррористической и противодиверсионной деятельностью, а, например, Росгвардия следит за порядком внутри, в том числе препятствуя несанкционированным массовым собраниям.
«Начну крутиться не в ту сторону – остальные шестерёнки замрут»
Кто в таком случае ответственен за защиту предприятий в тылу от ударов вражеских БЛПА? Сами руководители объектов отмечают, что у них недостаточно полномочий, чтобы брать на себя вопросы обороны. На это обращал внимание в своём Telegram-канале политолог, разработчик оптоволоконных дронов Алексей Чадаев. Кроме того, из-за управленческой путаницы, слабой межведомственной координации и негибкого законодательства, которое медленно подстраивается под реалии сегодняшнего дня, в России по-прежнему отсутствует система ПВО малого неба, указал Пинчук.
Я долго думал, что у нас у чиновника есть выбор между тем, чтобы поступить хорошо или поступить плохо. И сам долгое время призывал отдельных чиновников поступать хорошо. Но дело в том, что эти чиновники не являются посланцами с неба. Притом представители этой среды чаще всего неглупые люди, за определёнными исключениями. Когда ты разговариваешь с ними в неформальной обстановке, они ведут себя вполне адекватно, сопереживают, сочувствуют,
— подчеркнул эксперт.
Во время одного из таких диалогов полковник спросил чиновника — «что ж ты, сволочь, так себя ведёшь?» И ответ поразил.
Когда задаёшь вопрос – «что ж ты, сволочь, так себя ведёшь?», он говорит: «Вокруг меня – здесь шестерёнка, здесь шестерёнка и здесь шестерёнка. И я между ними – тоже шестерёнка. И если я вдруг начну крутиться не в ту сторону, остальные шестерёнки вообще замрут. А если не замрут, то меня просто раз – и вытолкнут. И я не та шестерёнка, которая весь этот механизм может как-то изменить». И это очень большая проблема. И в этом положении большинство чиновников находятся, даже добросовестных, даже высокопоставленных. Кроме того, у нас у чиновников самый главный «грех» – любая форма инициативы, несанкционированной. И за этот «грех» казнят так, как ни за какой другой,
— констатировал обозреватель «Первого русского».
Межведомственный пинг-понг
Андрей Пинчук также объяснил, как в этом контексте устроена логика ведомств:
Минобороны воюет в зоне специальной военной операции, на передовой. И это министерство как бы говорит: мол, страна большая, к каждому заводику солдатика не приставишь, функция Минобороны – воевать с врагом на фронте. А для обеспечения защиты и безопасности внутри государства есть куча других разных специальных структур: есть Росгвардия, есть МЧС, есть много кто ещё. Вот пусть они, дескать, этим и занимаются.
Однако у этих других ведомств своя логика: они обращают внимание на то, что агрессор – внешняя сила, иностранное государство, именно оно направляет дроны на Туапсе и другие города.
А для того, чтобы бороться с внешним агрессором, создавалось, мол, специализированное ведомство… В таком ключе выступают представители, например, той же Росгвардии: дескать, мы тут созданы для того, чтобы у нас на улицах массово не собирались, а если соберутся – чтобы они узнали всю тяжесть социалистического законодательства. Тем временем спецслужбы в свою очередь говорят: подождите, а мы боремся с террористами, и это, извините, точечная оперативная работа,
— заключил эксперт.