После того, как Дамаск заняли оппозиционеры, а Башар Асад сбежал из страны, казалось, что республика резко поменяет своё отношение к России. Но прошло время и по Сирии есть приятный результат — новая сделка. Возникает вопрос: чего конкретно добиваются Владимир Путин и Ахмед Аш-Шараа? Ответ — в материале Царьграда.
По словам пресс-секретаря президента России Дмитрий Пескова, переговоры политиков в Москве были посвящены двусторонним торгово-экономическим отношениям, а также их развитию. Представитель Кремля подчеркнул, что потенциал достаточно широкий и заинтересованность обоюдная. Но какие ещё вопросы могли обсуждаться на встрече?
Вчерашние переговоры Владимира Путина с лидером Сирии переходного периода аш-Шараа я бы назвал не протокольной встречей и не символическим жестом, а попыткой перезаключить правила игры в русско-сирийских отношениях после смены власти в Дамаске на фоне быстро меняющейся ситуации в стране. Это разговор не о том, что было, а о том, как будет устроена новая конфигурация сил, что и на каких условиях обеспечивает стабильность, как выстраивается международная легитимность переходного периода. Какие внешние партнёры получат роль в восстановлении экономики и главное, как сформировать архитектуру безопасности, чтобы Сирия перестала быть пространством хаоса и стала управляемой государственной системой,
— поделился своим мнением в беседе с Царьградом политолог-востоковед Дмитрий Бридже.
Как считает эксперт, Россия понимает, что прежняя модель взаимодействия, основанная на персональных связях или связках и военной логике прошлых лет, больше не способна существовать. Пересматривать взаимоотношения нужно в формате Россия – сирийская государственность с понятными рамками, обязательствами и механизмом координации. Дамаск же хочет, чтобы обновлённое сотрудничество с Москвой было встроено в процесс стабилизации и реконструкции государства. Выглядеть это должно не как наследование старой зависимости, а как партнёрство, которое даёт стране ресурсы, инфраструктуру, дипломатический вес и, конечно, самоуправляемость.
Если говорить о значении встречи для двухсторонних отношений, то здесь, на мой взгляд, три ключевых слоя. Первый — политико-стратегический. Москва стремится сохранить статус игрока, без которого невозможно обойтись в сирийской проблематике, внутренних проблемах и в Восточном Средиземноморье. Это не вопрос имиджа, а вопрос реальных опор логистики, влияния и возможности воздействия на региональные процессы. Второй — государственность и контроль территории. Чем более фрагментирована Сирия, тем больше зон риска, тем дороже любое внешнее присутствие и тем выше вероятность инцидентов, провокаций и точек трения, через которые конкуренты могут подрывать интересы России или раскачивать внутреннюю устойчивость страны. Поэтому линия на стабилизацию, становление единого управляемого пространства, минимизацию внутренних конфликтных разломов – это фундаментальная прагматика, а не риторика. Третий слой, экономика, как второй двигатель отношений. Если отношения держатся исключительно на военном компоненте, они становятся токсичными и проблематичными, и внутри Сирии, и на внешнем контуре. Переходной власти в Дамаске нужные быстрые и осязаемые результаты, энергия, базовые услуги, восстановление инфраструктуры, занятость, логистика, порты и цепочки снабжения. России важно превратить политическое присутствие в долгосрочные интересы, которые труднее вытеснить и которые дают устойчивые отношения вне зависимости от турбулентности,
— рассказал Бридже, чего добиваются Путин и Аш-Шараа.
По Сирии грядёт новая сделка. Есть ли в ней место нашим военным базам в арабской республике? Политолог считает, что да. Более того, по логике, они должны быть одной из центральных тем. Присутствие русских солдат в стране – это не деталь военного ведомства, а вопрос всей стратегической архитектуры присутствия России на Ближнем Востоке, считает эксперт.
В сухом остатке, я бы сформулировал так, вчерашняя встреча – это попытка сторон перейти от сторон конструкции к новому контракту. Россия стремится сохранить стратегические опоры, снизив риски, сделав присутствие устойчивым и юридически оформленным, одновременно развивая экономический трек как основу долгосрочности. Сирия стремится получить ресурсы для восстановления и стабилизации, не возвращаясь к прежней модели зависимости, а формируя прагматичное партнёрство, которое можно объяснить обществу и встроить в будущую архитектуру государств. Поэтому вопрос баз не просто мог звучать, он является логистическим центром всей новой конфигации, а сообщения о выходе из одной из точек лишь подчёркивают, что речь идёт не о свертывание присутствия, а о перестройке формы, формата и карты под новую политическую реальность,
— заключил собеседник Царьграда.